Сказки Григория Остера (21)

Не стоит детям никогда родительским внимать советам! Коль слушать их, то и милиции как собственных ушей не увидать, где всё так жутко интересно, и руки не погреть костром, в своей квартире разведённым, не стать в болоте капитаном Немо.

Попугай задумался. Потому что было, над чем. Он видел: лезет мартышка на пальму и явно стремится вверх (очевидно, за кокосами). Но почему же она тогда вновь и вновь съезжает вниз? Да она катается! – понял попугай. Но мартышка не каталась.

У этого котёнка было странное имя: Гав. Но ведь тот, кто вдруг услышит звук «гав!», подумает, что его облаяли! Именно поэтому чем-то уже разозлённый дворовый пёс прямо-таки взвился от ярости, когда котёнок Гав решил ему представиться.

Пробегая мимо капли дождевой невысохшей, задумал муравей напиться. А того не знал муравей, что не простая это капля, а густонаселённая – микробами кишащая, кои все друг другу родственники. Ужаснулись микробы намеренью муравьиному.

Наблюдая за бесконечно долгим продвижением сквозь заросли своего тела, удав размышлял: сегодня я – опять длинный, как и вчера. А вот если завтра от меня вдруг оторвётся кусок, как я пойму, что стал короче? Ведь своего роста я не знаю!

Обычно всем вместе им было весело. Но – всегда лишь до тех пор, пока мартышка вдруг внезапно (без всякого предупреждения) не впадала в глубокую задумчивость. Это она умела. И всякий раз вслед за этим что-то случалось. Случилось и сейчас.

Кто сказал, что у удавов не может быть бабушек? Очень даже может! И вот как раз сейчас одна из них добиралась до своего внука – малолетнего, с её точки зрения, мальчика (всего-то тридцати лет от роду, ведь самой бабушке было давно за триста).

Удав только что отобедал и мирно дремал, думая свою мысль обо всём на свете. Но мартышке почему-то очень не понравилось его расслабленно-блаженное состояние – она почему-то решила, что оно – предвестник тяжёлой болезни.

Да, они оба ошиблись – и бобёр, и барсук. Они-то простодушно полагали, что им нужно как-то мышонку помочь, за которым по пятам лис крался, как-то спасать его. А, оказалось – наоборот – это лиса от драчливого грызуна пришлось оттаскивать!

Несмотря на огромное количество съеденных фиников и различные умственные упражнения настроение мартышки улучшаться не хотело.

Тётушка Агата, закончив стирку и развесив выстиранное по верёвкам, попросила Пифа постеречь бельё. Она, конечно, имела в виду воров, крадущих подряд всё чужое. Но Пиф решил: воры? О чём речь? Да я даже мухе на бельё сесть не дам!

Прибежала белка к барсучьей норе – лица на ней нет, не отдышится никак! Вот отдышалась малость да как выпалит залпом барсуку прямо в лицо: ой, беда! Он – попался! Барсук не понял: попался – кто?

Гусёнок плакал. Он решил, что домой теперь уже никогда не вернётся, ведь он бы своего дома нипочём не узнал, так как снаружи его не разглядывал, а помнил только то, что было внутри. А внутри была гладкая стенка, закругляющаяся кверху.

Узнав, что попугай собирается домой, в гнездо, идти пешком, и что гнездо его далеко, (в трёх днях пути отсюда), друзья поинтересовались: а почему бы тебе не полететь – не воспользоваться крыльями? Ведь крылья-то у тебя есть?

Обезьянки были ещё малы, но зато, ну, очень деятельны! Стоило им увидеть какое-либо событие или происшествие, как они немедленно в него вмешивались (сидеть без дела им было всегда как-то тревожно, и гораздо спокойнее – действовать).

Недоразумения начались сразу же, как только мартышка присоединилась к куда-то идущему попугаю. Нет, когда попугай шёл куда-то туда, мартышка не возражала (туда так туда). Но когда тот в очередной раз никуда не пришёл, она вскипела.

Разобраться, правда ли удав спит или ему это только кажется, было невероятно сложно. Вот мартышка – она абсолютно уверена, что удав спит. Почему? Да потому что она уж очень явственно ему снится, а это так приятно – сниться кому-то впервые!

Хвост удава, опущенный во внезапно обнаруженную дыру, пропутешествовавший до выхода из неё и вылезший на поверхность с другой стороны, вызвал у слонёнка и мартышки некоторое недоумение и растерянность.

Воспитательница детского сада просто сгорала от желания дочитать захватывающе интересный роман! Но как же быть с малышами, ведь тут нужен глаз да глаз, иначе они мгновенно разбредутся и разбегутся кто куда? Как же ей быть?

Клетчатому пиджаку дяди Цезаря (хозяина Пифа) неожиданно нашлось новое применение.

Удав объясняет мартышке действие закона всемирного тяготения. Подбрасывая кверху орех, спрашивает: знаешь, что будет? Как та и предполагала, орех больно бьёт её по голове.